Srebrolapka
Жаростойкий драконосъёбывательный канат.
Вроде бы ничего в жизни не поменялось. Такая же учёба, такие же тренировки, такие же барабаны по выходным. Но вот идёшь из метро, заворачиваешь в какую-нибудь фастфудошную, потому что хочется дряни, и потом идёшь дальше по десятой с тёплой дрянью в рюкзаке и думаешь по привычке: вот, приду сейчас, сяду кушать с компом на колешках, и опять придёт кошка и будет клянчить еду, топчась по животу и клавиатуре своими когтями и семью кило веса.
А кошка не придёт.
Потому что пятнадцатого сентября кошки не стало.
Восемнадцатого ноября было бы одиннадцать лет, как она у нас появилась. Фактически, мама подарила её мне после одной из окологайморитных процедур - мол, ребёнок такие ужасы терпит и ничего, а я не могу ей котика раздобыть, хотя она так просит. В тот же день она спросила на работе, не знает ли кто, где можно взять кошку - денег у нас тогда было немного, это был едва второй наш год в Питере, и о покупке породистого зверя вопрос даже не стоял. А кто-то из её коллег как раз подобрал на улице просидевшую там почти месяц кошку, решившись попробовать добавить её в свой зверинец. Там кошка не прижилась, но была спешно куплена мамой за символические 50 копеек (говорят, за кошку нужно отдавать медную монетку) и принесена домой. Сперва мы думали, что ей было около года, но сейчас, смотря на нашего двухлетнего кота, понимаем, что никак не меньше трёх-четырёх. В первые дни она ела всё, включая вискас и овощной суп. Спустя год-другой и до конца жизни - воротила нос даже от дорогих консервов и красной рыбы, отдавая предпочтение свиным почкам - хотя, стоит признать, из моих рук она ела всё, включая картошку, печенье и свежие огурцы, и в последние дни, когда она болела, я в буквальном смысле кормил её с рук. Однажды у Йоси во взаимоотношениях с ней случился казус - мы доделывали какую-то поебень для Авы, окна выпиливали, кажется, и когда решили прерваться на чай, Йось очень неблагоразумно начал о чём-то пространно повествовать, отставив руку с песочным пирожком в сторону сидевшей на моих коленях кошки, и закономерно не досчитался его части. За листы нори для роллов она могла продать душу и нечаянно откусить руку по локоть. Не за листы нори, правда, тоже - более-менее ласковой она стала только с появлением кота: может, старая стала, может, кот на неё благотворно повлиял, а может, она наконец-то поверила, что мы её никуда не выгоним. Большую часть времени она ходила с кинжально-острыми когтями, и ваш покорный слуга не раз и не десять ими отхватывал, не всегда незаслуженно. Когда мы ещё жили на Планерной, она, боявшаяся и шаг сделать за границы квартиры в страхе, что обратно её не пустят, гнала кота, считавшегося хозяином подъезда, на пару этажей вверх, потому что он посмел зайти к нам в квартиру. Однажды, когда мы жили на Комендани, она каким-то образом смогла закрыть дверь изнутри на щеколду, и мы, вернувшись домой с полными пакетами продуктов и почти разряженными телефонами, были вынуждены вызванивать находившегося на даче хозяина квартиры и спешно искать людей, которые открыли бы нам дверь без хозяйской подписи. За свою жизнь она посещала ветеринара ровно по двум поводам, и второй стал для неё последним. Относительно недавно у неё выпал один из нижних клыков, и мы так и не узнали, как и когда это произошло. Она жутко боялась высоты и роликов, и мне дико стыдно, когда я вспоминаю, что в детстве пугал её этим, вынося на балкон или пытаясь догнать, катаясь по квартире на роликах. На Комендани она часто спала у меня в кровати - в основном на моей же подушке. Потом почему-то перестала. Когда-то давно мы купили на Кондратьевском ей большую корзинку, которую она успешно игнорировала лет, наверное, пять, пока в доме не появился кот и не посягнул на неё - после этого она стала её любимым местом. Пару раз она была замечена за крайне живым интересом к фильмам с участием Дауни-младшего, и она же послужила причиной, что нарисованная мной клёвая обложка для дневника с героями Авенджеров так и не нашла своего места на нём - банально полежав на листе с рисунком и слегка его отперфорировав. А ещё однажды она попыталась залезть за мой горячо любимый диван с жирафиками и застряла там.
Если я ещё что-то вспомню, я добавлю это сюда.
Не могу перестать думать - что было бы, если бы я не сдавался раз за разом, а додавил маму, и мы кормили бы её нормально? Что, если бы не попытались напоить в тот день вазелиновым маслом - поправилась бы она? Была бы сейчас дома? Ведь казалось, что она идёт на поправку.
По крайней мере, я надеюсь, что у нас ей было хорошо.
Зато теперь я могу видеть фестралов, нах.

@темы: Эх, жизнь моя жестянка